пн
25
сентября
первая полоса
Гавриэль Фельдман
Специальный корреспондент
Будущее технологий
Политически обоснованный идиотизм, колхоз корпораций, реферирование реальности и виртуализация.
14 2011 15:02
Сергей Боровиков

Своим видением направлений развития технологий с читателями EGZT.RU делится Сергей Евгеньевич Боровиков – петербургский футуролог, эксперт исследовательской группы "Конструирование будущего", генеральный директор некоммерческой организации "Фонд социального развития".

Футурология и бизнес

По факту футурология очень плохо востребована на рынке. В частности, весь современный хайтек развивается в тех областях, где идет интенсивное финансирование, и предпочитает пользоваться прогнозами маркетинго-финансового плана. К футурологам обращаются лишь в тех случаях, когда все совсем плохо, когда появляются вызовы, на которые трудно ответить.

Далекое будущее менее зависимо от маркетинга, его еще никто не подмял под себя – поэтому про него проще говорить. Ближнее будущее схвачено манипулятивными техниками: например, у нас глобальное потепление – мы должны снизить выброс CO2. Зачем это делается? Какой от этого толк? По сути, это политически обоснованный идиотизм, за которым  стоят исключительно финансовые и политические интересы. Понятно, что футурология не очень пригодна тля того, чтобы предсказать, какой еще вид пугала будет использован, и в какие технологии, в связи с этим, потекут деньги – это не совсем наш предмет. Но глобальное потепление скоро будет отработано, и нам предъявят основание для очередного изменения технологических платформ. Есть очень много фиктивных проблем, сквозь которые лишь иногда прорываются проблемы реальные. Футурология, конечно, ближе к реальным проблемам.

Энергетика

Энергетический кризис никуда не делся: огромной проблемой является выбытие мощностей, устаревание основных фондов. Понятно, что никак нельзя заменить ветряками атомные станции, поскольку при этом не удается сохранить баланс мощности. Вот тут футурология может предложить направление, куда двигаться. Со стороны энергетики есть определенная линия востребованности футурологии, потому что все понимают, что углеводороды – это не навсегда, а к атому наблюдается некое искусственно внедренное социальное неприятие.

Но ветряки не спасут. Энергетика – эта такая вещь, которую нельзя замылить пиаром. Электричество в розетке или есть, или его нет. И когда его нет, это очень быстро приводит к тяжелым социальным последствиям. А вот с фреоном у вас холодильник или без –разница чисто умозрительная. Как это повлияет на озоновую дыру, и была ли вообще эта озоновая дыра? Реальное пробивается сквозь спекулятивное с большим трудом, но под кризис делает это, конечно, намного активнее.

В Европе вопрос развития энергетики крайне политизирован. Голоса реальных ученых, которые там что-то осмеливаются квакать, официальный политический дискурс сегодня отвергает. Апологеты солнечно-ветряной энергетики говорят, что если эта технология будет развиваться 20 лет, то она подешевеет и станет массовой и рентабельной. Такая у них гипотеза. И дальше им дают налоговые льготы и политические преференции. Но у них чистая энергия покупается в 10 раз дороже нечистой энергетики! В итоге происходит сильный перекос в финансах, а гипотеза про 20 лет сама по себе крайне спекулятивна и мала на чем базируется, и скорее всего все будет как-то по-другому. Конечно, если мы вернемся ближе к природе, будем жить в шалашах и жечь свечки, то столько электроэнергии нам не потребуется. Это посткатастрофическая версия развития событий. Она существует, но считается крайне маловероятной и, к счастью, точно не актуальной в ближайшие 10-20 лет.

Боязнь перемен

Новшества общество не любит и отвергает. Существует такая закономерность, что множество вещей было придумано задолго до того, как они стали массово потребляемы. Стереотипное поведение проще. Но когда кризис не дает вести себя стереотипно, возникает понимание, что перемены неизбежны.. Во всех остальных случаях будущее упорно рассматривается как продленное настоящее. Т.е. это такое будущее, где все как сейчас, только там немного лучше, светлее, теплее, комфортнее и богаче. И пока мы продолжаем находиться внутри продленного настоящего, ничего совсем нового не произойдет, поскольку оно попросту не может быть массово освоено. Должен быть какой-то вызов, кризис, и тогда на этом фоне новое принудительно инкорпорируется в общество, а до того оно остается уделом маргинальных ниш.

Оборонные технологии

Вышесказанное очень четко прослеживается на примере "военно-технического прогресса". Пока было противостояние сверхдержав, в оборонку лились реальные средства и там достигались реальные результаты. Сейчас это все вырождается в какие-то гигантские распилы денег. КПД упал и у нас, и в США в разы, реального выхода из создавшегося положения никто не видит, и поэтому все сущностно новое пробивается с большим трудом. Ведь кибернетические войны – это уже не новое, а давно описанное старое, которое и на войну, в общем-то, не очень похоже. Интернет – это проект 78 года. Сеть ARPA, и все, что связано с виртуальной реальностью и кибервойнами – это доработка импульса, данного Интернетом.

Конечно, что-то все равно происходит. Например, бурно развивается беспилотная авиация. Но и беспилотники – это тоже не новость. Рассказ Р. Шекли "Страж-Птица" написан в 1953 году. Т.е. в оборонке осваиваются заделы вчерашнего дня. А вот совсем новые вещи, которые были бы могли принципиально изменить баланс сил, практически не финансируются и даже не мыслятся. Шансов, что они будут развернуты в большие, реальные вещи – очень мало.

О пользе кризисов

Кризис открывает окна возможностей и ломает привычные шаблоны, это вынуждает нас принимать нестандартные решения, в т.ч. технологические. Это хорошо  видно из истории. В 20-е годы ХХ века был расцвет футурологии, фантастики и футуристики в СССР. Возникли новые направления в культуре и искусстве, началась разработка новых направлений в науке. Это становится возможным, поскольку падает старая институциональная рамка государства и нормативного регулирования, которая давит на новаторов. Не стоит даже пробовать построить атомный реактор у себя в гараже – немедленно приедет много всяких надзоров, и все это закроют, раз и навсегда. Но если разразится настоящий кризис, и электричества не будет вообще – никакой надзор к такому гаражу и близко не подъедет, потому что и надзора-то никакого уже не будет.

Или вот, например, в 1911 году к юбилею М.Ломоносова Российская Академия Наук безуспешно пыталась лоббировать создание Ломоносовского института для исследований в трех областях: физики, химии и минералогии. Современного, по сути, НИИ – новой организационной формы, в которой наука соединялась бы с опытно-конструкторским производством. А в 1923 году подобных НИИ было уже, по разным оценкам, от 40 до 70. Исчезла необходимость "пробивать" - система, которая удерживала стабильность, исповедуя принцип "как бы чего не вышло" распалась, и все новое свободно прорастало. И хотя в дальнейшем далеко не все новые начинания оказались жизнеспособными, среди них были и такие НИИ, как Государственный Оптический институт им. Вавилова, Радиевый институт, Институт физико-химического анализа, Институт прикладной химии, которые стали важной вехой в развитии советской науки и работают до сих пор.

Маргинальная природа инноваций

В реальной жизни инновации часто прорываются через криминальные среды. Это довольно известный феномен. Изобретателя ацетиленовой горелки Шарля Пикара подняли на смех даже его коллеги-химики. И только благодаря тому, что в Лондоне через месяц налетчики автогеном разрезали сейф Коммерческого банка, в ацетиленовую горелку поверили. Теперь люди вовсю пользуются автогеном. Трудно описать "технологическую технологию" будущего. Она сейчас в совсем маргинальных слоях изобретателей, но это точно не Петрик со своими нанофильтрами, который никаким образом не представляет собой будущий мейнстрим.

От высоких технологий к технологиям управления

Я думаю, что прорыв будет скорее не в области новых материалов, а в области управленческой. Будет создана возможность строить распределенные системы. Заменить ветряками атомную станцию технологически невозможно, но для отдельно взятого коттеджного поселка, если там будет маленькая ГЭС, десять ветрячков по разным дворикам, у кого-то резервный дизель, у кого-то еще что-то, и все это завязано в систему кооперативных связей, благодаря которым возможно обеспечивать бесперебойное питание поселка даже в ситуации, когда нет ветра или ГЭС замерзла, и главное - при этом все перетоки посчитаны, и понятно, кто кому должен и сколько. Задача состоит не только в создании технической возможности подобных систем, но и в обеспечении экономической эффективности, чтобы все было по-честному и прозрачно. Требуется сложная технология преобразования энергии, организации ее перетоков с одной стороны, и прозрачного учета с другой. Вот это и будет ближайший прорыв - коллективные хозяйства в высокотехнологических областях, таков общий тренд. Предельным примером такого хозяйства является Linuх, доказывающий, что операционную систему, которая конкурирует с продуктом Microsoft, можно создать методом народного подряда - большого распределенного колхоза.

Облачные сервисы и проблема частного пространства

Распределенные вычисления – это дальнейшее развитие идеи интернета как системы, обладающей высокой устойчивостью к ядерной войне. В этом был смысл ARPА – первой сети-прародителя современного интернета. Облачный сервис воспроизводит эту устойчивость, поскольку если часть облака падает, остальное облако все равно сохраняет работоспособность и данные. Но облако - это не совсем колхоз, это скорее колхоз корпораций, которые хорошо соображают, что им выгодней и как удобней. В каких-то областях такие технологии станут возможными, поскольку классические системы резервирования и хранения становятся все менее надежными по ряду причин, главными из которых считаются внешние угрозы, от терроризма до землетрясений. Поэтому мы вынуждены будем всю эту важную для нас информацию децентрализовывать, распределять и прятать куда-то далеко.

Одна из постоянных проблем, сопровождающих тему облачных сервисов состоит в том, что при хранении данных приватность начинает меркнуть, поскольку данные лежат много где, что делает приватность более уязвимой. Сравнительно простым выходом представляется применение стойкой криптографии. Если через 50 лет кто-нибудь и раскодирует информацию, это, как правило, не будет сильно беспокоить пользователей сегодня.

С одной стороны, информацию нужно хорошо шифровать, а с другой – значительная часть информации является приватной лишь бюрократически-формально, поскольку ее приватностью особенно и не дорожат. Если моя информация плотно переплетена с 6 миллиардами других информаций, сохранение приватности может оказаться для меня не столь актуальной задачей, потому что сама эта ситуация в каком-то смысле обеспечивает приватность. Поэтому если кто-то занимается террористической деятельностью, спецслужбы и так его отыщут, без всякого облака, а среднему человеку все это просто не надо брать в голову – мы прийдем к концепции публичной лицензии на приватную информацию, точнее на большую ее часть.. Какая мне разница, что камеры следят за тем, что я хожу по улице? Конечно, всегда будут люди, которые станут протестовать. В итоге возникнут комьюнити свободных людей, которые попытаются законодательно вывести себя из под этого "приватного беспредела", и будут созданы специальные зоны для приватных перемещений, которые не снимаются веб-камерами, и отдельные озабоченные своей приватностью люди будут ходить только там.

Телеком и IT

Я не считаю, что развитие телекоммуникаций лежит в области дальнейшего увеличения скорости интернета. Во-первых, в этом нет ничего принципиально нового, а во-вторых, зачем вообще ускорять его дальше? Чтобы HD-фильмы можно было смотреть в реальном времени? Настоящее развитие продолжится в области структурирования информации – возникнет интерактивный мир, в котором каждому объекту будет сопоставлен открытый банк данных, и я, посмотрев на здание через специальный окуляр, смогу получить всю информацию, которая мне нужна, и к которой я по статусу и роду занятий имею допуск. Такого рода аннотация реальности сейчас потихонечку начинает созревать.

Концептуально это обсуждалось еще в 90-е годы XX века, но тогда для всего этого не было технологических и инфраструктурных предпосылок. Но сейчас, при наличии плотных информационных каналов подобные вещи перестают быть прожектерством, становясь планами - понятными, логичными и местами возможными. Т.е. в области технологии мы будем наблюдать развитие аннотирования и реферирования реальности, поскольку растрачивать на подобную (механическую по своей сути) деятельность драгоценное людское время просто абсурдно.

Понятно, что это будет касаться не только зданий и остановок общественного транспорта, но и всех других сфер. Например, токарь на производстве, который смотрит в резец, автоматически должен выяснять для себя ресурс этого резца, его назначение, рабочие режимы, происхождение и т.д. Такая модель напоминает объектно-ориентированное программирование в реальном мире, где каждый предмет содержит дескрипторы и мы можем быстро ими манипулировать, при этом совмещая реальные объекты – это новый технологический уклад. Он позволит резко изменить систему организации труда и повысить эффективность производства.

Авторские права

Информация рождена свободной, и все ограничения, связанные с ее приватизацией, копирайтом - это временная ситуация. Сегодня основным «ледоколом» этих юридических ограничений являются торренты. По сути своей это протооблако, колхоз. При этом торренты поставили на колени всю звукозаписывающую индустрию и серьезно взялись за видео. Понятно, что будет какая-то борьба за создание изолированных ниш. Но если закрытая правительственная информация уже публикуется через Wikileaks, то каковы шансы на победу у музыкальных корпораций? При этом, конечно же, должны быть механизмы, обеспечивающие вознаграждение реальным авторам, но они только намечаются. Это будет механизм типа рейтинга: все авторы размещают свои вещи где хотят, они подписаны цифровой подписью. Каждое их использование добавляет единичку в рейтинг. А дальше формируется миллион наиболее востребованных произведений, и автор, вошедший в этот миллион, получает долю совокупного авторского фонда пропорционально своей востребованности. С кинофильмами это сделать несколько сложнее, поскольку кино – намного более затратная область, но попытки снимать на общественных началах, за счет колхозного финансирования, уже начались. Поэтому там эта идея будет реализована позже, но разве съемки кино сложнее и дороже написания Linux?

Микрогосударства

Классическое государство поствестфальской системы сейчас находится в кризисе. Его роль меняется, куда-то дрейфует, и она уже точно не такая, как была 100 лет назад. Зачем гражданину Российской Федерации платить налоги? Неужели чтобы содержать вот это все безобразие? В остальном "цивилизованном" мире этот вопрос тоже стоит, хотя и не везде столь остро, как у нас.

Социологи утверждают, что четко прослеживается тенденция: люди стали активнее ходить на муниципальные выборы, чем на общенациональные. Государства по факту теряют ряд своих функций и выводят их куда-то на аутсорсинг. В этой связи ожидается возникновение микрогосударств и квазигосударств. Территорию под такое государство не обязательно строить искусственно - ее можно и купить. Китайцы недавно выразили заинтересованность в приобретении куска Исландии, которая, как известно, является страной-банкротом, но там пролегают интересные транспортные маршруты, и кроме того, после такого территориального приобретения Китай сможет претендовать на сектор в Арктике и освоение шельфа. Сегодня есть и такие территории, где государственной юрисдикции нет вообще – например, Сомали. Правда, хайтек там не растет, но это до поры до времени, потому что криминальному хайтеку необходимы площадки для развития.

Государства будут постепенно распадаться, на их месте возникнут микрогосударства – эдакие осколочки государств, муниципии и комунны. Когда-то государства строились на базе культурологически-религиозной однородности, но сейчас эти факторы уже теряют свою актуальность. Сегодня культура, религия и нация не являются фундаментом для социальных организованностей. Мультикультурализм в этом смысле Европу сильно размыл.

Космос

На космосе будут пилить много, но реальных прорывов мы не дождемся, к сожалению. Даже уже имеющиеся технологии сейчас частично утрачиваются. Это безумно дорого, но раньше деньги на космос находились. Сейчас у США нет денег на программу шаттлов, наши ракеты, очень хорошо отлаженные некогда еще Королевым, тоже постепенно перестают нормально летать. Есть отдельные побочные достижения сбоку, но саму площадку мы не удерживаем, т.е. идет системный откат, в лучшем случае – топтание на месте. И никакого заметного прорыва, пока мы из этого топтания на месте не уйдем, не предвидится. Заманчиво слетать на поиск астероидов, поковырять там редкие для Земли полезные ископаемые, но с точки зрения затрат все это пока экономически не сопоставимо с возможными выгодами.

Сами по себе прогнозы, которые были когда-то и обещали скорое наступление настоящей космической эры, не были глупостью. Они имели под собой определенное основание: космос тогда был зоной реальной конкуренции, где много воровать было нельзя и нужно было делать реальное дело.

То, что сейчас происходит, включая системы слежения и связи, это не прорыв, а попытка конверсии, какого-то практического использования результатов старого прорыва. При этом не исключено, что могут снова возникнуть импульсы продвигающего типа. Например, сейчас в рамках нелюбимой мною концепции глобального потепления обсуждается идея строительства гигантского космического зеркала, которое будет отражать около 10 процентов солнечной энергии. Под это предлагается развернуть технологии вывода в космос больших зеркал. А ведь можно эту энергию не просто отражать, а сфокусировать в какое-то место и дальше использовать. Такого типа прорыв возможен: это небольшие спутники, выводящие на орбиту сложно управляемые элементы зеркал из каких-нибудь нанопленок – это да, это технологически близко, но нужен мощный мотивирующий стимул.

Наверное, что-то можно сделать с материалами, которые разрабатываются в невесомости. Идей на эту тему было много, примерно понятно куда двигаться, но чтобы начать делать - нужно нечто большее. С гигантским космическим зеркалом проще сделать волну закошмаривания населения и бизнеса, и в это сразу польются деньги. Потому что космические зеркала – это перспективный вариант развития солнечной энергетики. Ведь гигантские солнечные батареи хороши лишь до тех пор, пока их не надо обслуживать, а когда на них падают  листья и оседает пыль, то через 10 лет их КПД уже будет никакой. В космосе угроза попадания пыли и микро метеоритов тоже есть, но она намного меньше по масштабу.

Гаджеты

С гаджетами достигнут некий технологический предел: их можно сделать меньше, но при этом их будет неудобно держать в руке. Один путь, самый простой – это их увеличивать, но это вынужденный, немейнстримовый отскок, и по большому счету принципиальных изменений тут не будет до нового прорыва. Этот прорыв должен лежать в области создания виртуальных гаджетов. Уже сейчас Sony Playstation "умеет" управляться через камеру: там есть целая серия игр, когда повертевшись перед камерой и помахав рукой и ногой, можно заставить устройство управляться своими движениями: приставка рисует на экране кнопку, я нажимаю ее в своей реальности, и она "понимает", что я нажал кнопку. Виртуализация делает первые наивные шаги, хотя уже выглядит довольно красиво.

В перспективе гаджет станет совсем маленьким: сперва кольцо на пальце, потом чип под кожей, а экран управления будет виртуальным, как и клавиатура: в воздухе будем перебирать пальцами, а гаджет будет все считывать. Одна из версий, технологически простая, состоит в том, что это будет браслет с датчиками на запястье, поскольку там, где запястье, проходит много сухожилий, и на основании анализа их движений можно считывать моторику пальцев. В идеале, конечно, нужно прицепиться к нервным импульсам напрямую, но пока достаточно и менее радикальных решений.

Возврат к старому не слишком интересен. Архаизация, типа строительства и использования в наши дни паровых машин – это всегда удел больших оригиналов. И увеличение гаджетов – это движение туда, в направлении этих оригиналов, поэтому оно никак не может быть мегатрендом. Т.е. это явление понятное, но по природе своей точно не мейнстримовое. Соответственно, даже планшетные компьютеры – это уже немного архаика, ведь проецировать изображение нужно на сетчатку глаза, и технологии эти давно разработаны. Почему они не пошли в оборот – для меня загадка. Ведь мы уже давно носим Bluetooth-гарнитуру в ухе. Возможно, требуется слом психологических барьеров, или преодоление сопротивления тех, кто лоббирует обычные гаджеты и не хочет терять вложенные деньги.

Поделиться ссылкой в:
Facebook Мой мир на Мail.ru Одноклассники ВКонтакте Google Bookmarks Twitter
Версия для печатиВставить в блог

читайте также